В интервью «ФедералПресс» философ и политолог Борис Межуев проанализировал текущий этап конфликта на Украине. По его мнению, в российском руководстве столкнулись две полярные стратегии – «ястребиная» (вплоть до применения тактического ядерного оружия) и «голубиная» (заморозка по линии фронта). Однако, как считает собеседник агентства, на деле реализуется третий, промежуточный путь: максимально напрячь силы, к ноябрю выйти на границы Донбасса и продвинуться в Запорожской и Херсонской областях, и только затем ставить вопрос о прекращении огня.
Борис Вадимович, за последние полторы недели возрос градус риторики, был применен Орешник. Это кратковременная эскалация или новый этап кризиса отношений?
– Это не кратковременная эскалация, а то, что называется новым этапом. Мне кажется, сейчас у России есть две стратегии.
Первая: тщательная эскалация, включая нанесения ударов тактическим ядерным оружием, максимализация целей СВО – то есть ликвидация украинского режима, возможное распространение конфликта на страны Европы. Такая позиция есть, она высказывалась в том числе на заседаниях по внешней оборонной политике.
И вторая стратегия, я придерживаюсь именно её, – что надо замораживать конфликт по линии боевого соприкосновения с некоторыми обязательствами со стороны Украины, хотя сомневаюсь, что они будут реально выполнены. По крайней мере, стремиться к завершению СВО и не претендовать на какие-то более масштабные цели. Эта стратегия тоже звучит.
Как вы считаете, какая стратегия доминирует в текущей ситуации?
– Очевидно, что есть две лоббирующие группы: «ястребиная» и «голубиная». Но пока выбрана третья – промежуточная стратегия, и она имеет наибольший шанс на реализацию. Не максимальная эскалация и не заморозка.
Эта стратегия заключается в том, чтобы как-то максимально напрячься и к ноябрю всё-таки выйти на границы Донбасса, а также, возможно, продвинуться в Запорожской и Херсонской областях. Иными словами, добиться максимальных целей осенью.
Я думаю, сейчас задача поставлена такая. Верховный главнокомандующий говорит, что состояния ВСУ катастрофическое. Видимо, эта констатация принята на вооружение и является отражением раскладов военных кругов.
На данный момент состояние ВСУ печальное, есть задача для России собрать силы, отвечать адекватно на удары по нам, но не считать, что эти удары могут остановить наступление украинской армии и продвигаться дальше с целью выхода на границы областей. А потом уже ставить вопрос о заморозке конфликта. Мне кажется, именно эту стратегию выбрали из двух крайностей, и её сейчас будут пытаться реализовать.
Почему, по-вашему, США вышли из переговорного процесса, и как это отразится на ходе СВО?
– Выход Вашингтона из переговоров в этой ситуации воспринимается с нашей стороны нормально. Пока пускай уходят, когда мы изменим в лучшую сторону свою геополитическую и военную ситуацию, то есть продвинемся вглубь, тогда будем ставить вопрос о возвращении США к переговорам ради давления на украинскую сторону.
Думаю, такие планы ставятся Верховным главнокомандующим и реализуются Россией.
Какую позицию Москва занимает по отношению к Европе, которая фактически участвует в украинском конфликте?
– Наша стратегия подразумевает жесткий прессинг Европейских стран и пресечение каких-то агрессивных действий с их стороны, будь то удары по танкерам или блокада Калининградской области.
Это такой финальный этап специальной военной операции, который заключается в том числе в создании у противника ощущения полной безнадежности ситуации.
Однако, важная сторона вопроса – угрозы Киеву, которые предполагали, что европейские посольства должны его покинуть. Последующие удары по украинской столице затягиваются ещё и потому, что европейские посольства Киев не покидают. Удар «Орешника» по Киеву может привести к прямому конфликту с Европой из-за попадания в посольства, что неизбежно приведет к реализации первой стратегии на эскалацию.
Большой конфликт будет неизбежен в случае гибели посольств, Европа пойдет на ответные действия.
Украина говорит о возможном открытии второго фронта в Белоруссии. Как относиться к таким сообщениям?
– Трудно сказать. Исключить боевые действия на территории Белоруссии невозможно, но не очень понятен их формат. Я думаю, речь пойдет только о проходе беспилотников. Сомневаюсь, что Украина решится на полномасштабную военную операцию на белорусском фронте.
Почему именно осень, ноябрь, называют финальной точкой конфликта?
– Думаю, это связано с позициями военных. Они, видимо, представили какой-то план, выкладки линии фронта, и все исходят из них. Кроме того, осенью США окажутся в новом политическом раскладе и какие-то действия Трампа будут уже скованы. Поэтому военные и геополитические стратегии сошлись в одной точке.
Но все может в любой момент поменяться.
Каких событий на дипломатическом уровне стоит ожидать летом и в начале осени? Понятно, что за ход СВО отвечают военные, а что будут делать политики?
– Если я прав в раскладе стратегии, американцы попытаются сейчас не допустить обострения конфликта России с Европой, поскольку война с НАТО для всех слишком опасна, и самим штатам в неё придётся вмешаться.
Поэтому Вашингтон будет пытаться локализовать европейский конфликт в пределах России и Украины, но давая понять Москве, что стоит быть осторожнее с Европой и со стороны жестких заявлений.
Но сейчас возможно все. Представим ситуацию, при которой России придётся вновь нанести массированный удар по Киеву, и какая-то ракета попадает по посольству страны Евросоюза. Россия, конечно, принесёт свои извинения и напомнит о предупреждении. Но Европа откажется что-то выслушивать, представит удар по посольству как нападение на суверенное государство и потребует от США вмешаться. Такая словесная эскалация рано или поздно перерастет в реальную агрессию на танкеры в экстерриториальных водах, новые санкции, боевые столкновения. И в итоге какой-то стороной будет применено ядерное оружие. Такой сценарий может вполне реализоваться. Поэтому на дипломатическом фронте все будут пытаться удерживать друг друга за руки, но надежды на то, что удастся удержать Европу от прямого участия в украинском конфликте немного.
