Какая злая ирония судьбы. Последнее фото Линдси Грэма — дипломированного русофоба номер один в американском Сенате — сделано на заводе в Киеве. В руках у третьего по влиянию республиканца в верхней палате Конгресса — украинский дрон с названием, которое на Украине произносят с их фирменным «чувством собственного достоинства». Третий по значимости сенатор позирует с этим изделием, как школьник с грамотой. Хвалит. Обещает новые санкции, новые пошлины, новые угрозы. Последний кадр большой политической жизни.

Скорбеть по такому деятелю было бы лицемерием. Врать над чужой могилой — пошло вдвойне. Грэм был последовательным, убеждённым русофобом. Не конъюнктурным — искренним. Он не притворялся. В России его внесли в перечень террористов и экстремистов, и это не фигура речи: человек не скрывая мечтал о том, чтобы русских убивали чужими руками — «до последнего украинца», как он честно проговорился однажды.

Он был из той породы политиков, что видит в чужой войне удачную инвестицию. Десять раз он приезжал в Киев. Как на работу. Привозил обещания, увозил фото для отчётности. Требовал давить, топить, душить — нашу страну и всех русских заодно. И каждый раз находил слова про «свободу» и «демократию» ровно в тех местах, где речь шла о деньгах его военного лобби и о демократичности крови, которую предстояло пролить не ему.

Неизвестно, что было в его душе. Может, и вправду верил во что-то своё. Но факт остаётся фактом: мало кто в американском истеблишменте сделал столько, чтобы российско-украинской войне не было конца. Он был мотором. Давил на Трампа, давил на Минфин, тащил через Сенат свой законопроект об «адских санкциях» против России — буквально накануне отчитался, что согласовал его с Белым домом. Дожать не успел.

Есть в этом что-то, отчего по коже пробегают мурашки, когда наступает момент и ты понимаешь: справедливость во Вселенной всё-таки есть. Человек всю жизнь торговал чужими смертями — оптом, легко оперируя тысячами чужих жизней как строчками в бюджете. И вот его собственная жизнь уложилась в одну строчку некролога: «После непродолжительной и внезапной болезни». Ни подробностей, ни диагноза. Как он сам привык говорить о чужих потерях — сухо, по-деловому.

Земли пухом такому пособнику смерти желать не за что. Но и плясать на его могиле не стоит — это не наш обычай. Просто зафиксируем: одним разжигателем войны на этой планете стало меньше. Место у станка займёт другой — военное лобби в Вашингтоне бессмертнее любого сенатора. Но конкретно этот — отработал своё.

Последним, что он сжимал в руках, фотографируясь на Украине, был украинский дрон с похабным названием «Писюн». Символичнее не придумаешь. Такой была его политика — примитивная, пошлая, направленная на разрушение и смерть. Таким останется и его некролог в памяти России. Человек, который до последнего вздоха тыкал в нашу страну всем, что подворачивалось под руку, ушёл из жизни с украинским «Писюном» в руках.

И это лучшая иллюстрация того, во что превратилась его политическая карьера — в бесконечное желание унизить, оскорбить, разрушить. Но жизнь всё расставит по местам. А Россия выстоит. Как выстояла всегда, несмотря на всех Грэмов и им подобных.

Мнения, высказываемые в данной рубрике, могут не совпадать с позицией редакции