Одинцовский городской суд признал виновным бывшего председателя совета директоров футбольного клуба «Локомотив» Сергея Липатова в пособничестве и подстрекательству к убийству советника министра путей сообщения Игоря Фоминова, совершенного организованной группой в 2002 году. Липатов приговорен к 10 годам лишения свободы. Обвинение запрашивало 12 лет в колонии строгого режима.
Липатов признал вину в полном объёме и на одном из заседаний рассказал, что раскаивается и «совершил непоправимое». В ходе процесса он попросил прощения у вдовы и дочери убитого по его заказу Фоминова, направив им телеграмму, и кроме того, перевел им 1 млн руб. в качестве возмещения причиненного морального вреда. Обращаясь к суду, он уверял присутствующих, что сегодня он уже «другой человек» и все эти годы пытался через помощь другим людям «частичным образом искупить свою вину и стать человеком который никогда бы не принял решение в момент слепой ненависти». В последнем слове он попросил освободить его от уголовной ответственности.
Сторона защиты в прениях настаивала на истечении сроков давности, подчеркивая, что Липатов не ведёт антисоциальный образ жизни и систематически занимался благотворительной и трудовой деятельностью, активно участвовал в жизни общества. В связи с этим, адвокаты просили суд освободить их подзащитного от уголовного преследования или назначить ему срок ниже низшего предела. Кроме того, адвокаты заявили о намерении бизнесмена заключить контракт с Минобороны и отправиться на военную операцию.
Суд установил, что из-за корпоративного конфликта и требований Игоря Фоминова выплачивать ему ежемесячно по $50 тыс. за «консультирование бизнеса» и не чинение препятствий в бизнесе, Липатов за $200 тыc. заказал его убийство. Для этого он связался со своим знакомым, сотрудником Регионального управления по борьбе с организованной преступностью (РУБОП) Леонидом Ракогоном, который через бывшего сотрудника ФСБ Олега Михалева нашел исполнителей убийства. За эту «работу» Ракогон взял комиссию в $100 тыс., а Михалев взял — $70 тыс. Оба осуждены Одинцовским судом. Михалев, как стало известно на заседаниях суда, находится в зоне военной операции.
Липатов передал Ракогону и через него убийцам все сведения о Фоминове: фото, данные о месте работы, жительства, марки машины и информацию, что тот по пятницам ездит на дачу.
В ходе заседаний также были заслушаны показания Алексея Чеботарева и Николая Трушкова. Оба они состояли в банде, в которую входили сотрудники силовых органов под руководством бывшего военного Павла Христева и сотрудника СОБР Артура Козлова, и принимали непосредственное участие в убийстве Фоминова.
15 марта 2002 года члены банды Христева следили за передвижениями Фоминова. Вечером, когда он ехал к себе на дачу, Христев и бывший боец спецназа Алексей Чеботарев остановили машину бизнесмена. Чеботарев сделал не менее четырёх выстрелов из самодельного 9мм пистолета и ранил Фоминова. Бизнесмен смог убежать от нападавших и умер в своём доме от обширной кровопотери.
Уголовное дело банды спецназовцев, на счету которой более 40 заказных убийств, рассматривается во 2-м Западном окружном военном суде. Суд уже два раза пытался собрать коллегию присяжных. Со второго раза коллегию удалось собрать, однако на заседании по существу двое присяжных не смогли участвовать в слушаниях по медицинским показаниям. Жителям Москвы разосланы 15 тыс. приглашений. Новый отбор назначен 23 марта.
На одном из последних заседаний по делу Липатова суд заслушал показания бывшего полковника МВД Владимира Новгородова, который рассказал о том как стал «хранителем арсенала» банды. Согласно его показаниям, в 2007 году на тот момент сотрудник СОБР «Рысь» Чеботарев приехал к его даче и попросил его «какое-то время подержать у себя некоторые вещи». В результате его уговоров, Новгородов согласился и закопал на своём участке бочонок на 40 л и две 200-литровые бочки с оружием, патронами, средствами взрывания. Новгородов утверждает, что неоднократно просил Чеботарева забрать оружие, грозив все выкинуть. На что тот отвечал, что «люди собирали все это годами и за это придётся отвечать». Это оружие пролежало под землей на даче у Новгородова до обыска в 2024 году.
